Поиск по сайту




Пишите нам: info@ethology.ru

Follow etholog on Twitter

Система Orphus

Новости
Библиотека
Видео
Разное
Кросс-культурный метод
Старые форумы
Рекомендуем
Не в тему

18 февраля 2019 года (вторник) в 19:30
В центре "Архэ-Лайт" (Москва)

Состоится лекция «Инстинкты человека»

Подробности

Все | Индивидуальное поведение | Общественное поведение | Общие теоретические основы этологии | Половое поведение


список статей


Половой отбор и различие мужских и женских сексуальных стратегий в человеческом обществе
М.Л. Бутовская
Обсуждение [0]

Современная наука о человеке постоянно обращается к во­просу о том, какую роль играл половой отбор в эволюции че­ловека и оказывает ли влияние половой отбор на выбор партнера в современном человеческом обществе. Чтобы разобрать­ся подробнее в этих вопросах, обратимся вначале к современ­ным представлениям о факторах полового отбора и его дви­жущих силах.

Для животных давно сформулирован так называемый принцип Бейтмана: максимальный репродуктивный успех у самцов всегда во много раз выше, чем у самок (Бутовская, 2003, 2004). Среднее число потомков у мужского и женского полов, разумеется, одинаково. Как может быть иначе, если у каждого ребенка есть и отец, и мать? Но потенциально муж­чина может оставить гораздо больше потомков, чем женщина, просто потому, что женщине нужно затратить гораздо больше времени и физических ресурсов, чтобы стать матерью, чем мужчине - чтобы стать отцом. Различия в возможных разме­рах репродуктивного успеха особо заметны в полигинных об­ществах, где значительная доля мужчин может быть вовсе ис­ключена из размножения, а небольшая часть мужчин, наде­ленная статусом, властью и ресурсами - иметь доступ к мно­жеству женщин (Бутовская, 2004; Cartwright, 2000).

В самом деле, Рамзес II один из наиболее известных и ува­жаемых фараонов Египта имел 150 детей. Максимальное ко­личество потомков оставил император Марокко XVIII века Измаил Кровавый: если верить летописям, у него было 888 детей от множества жен и наложниц (Cartwright, 2000). Женский рекорд куда скромнее. Русская крестьянка, занесенная в книгу рекордов Гиннеса, родила «всего» 69 детей (эта жен­щина рожала 27 раз, причем у нее были двойни и тройни). Та­ким образом, с эволюционной точки зрения быть мужчиной потенциально куда более выгодно, чем женщиной: мужчина может оставить в десятки раз больше потомков и, значит, пе­редать в новое поколение больше своих генов. Однако у меда­ли есть оборотная сторона: там, где один мужчина имеет мно­го жен, другие мужчины не смогут произвести ни одного ре­бенка, поскольку не будут допущены к репродукции. Получает­ся, что быть мужчиной не только выгоднее, но и потенциально много более рискованней (в плане оставления потомства), чем женщиной. Так же обстоит дело и у многих животных, у кото­рых самцы имеют гаремы (например, у морских львов) (Buss, 1999). Многие сексуальные стратегии человека было бы не­возможно понять, если не учитывать такой феномен, как родительский вклад (Trivers, 1974). Этот термин впервые ис­пользовал один из основоположников современных социобио­логических теорий У.Д.Гамильтон. Гамильтон оценил абст­рактную «заботу о потомстве» математическими расчетами: сколько времени, сил, пищевых и иных ресурсов затрачивает каждый родитель на выращивание каждого потомка. В частно­сти, относительный размер вклада мужского и женского пола в потомство позволяет предсказать, какой пол будет конкури­ровать за доступ к половому партнеру, а какой - выбирать партнера (Меаlеу, 2000).

Это явление само по себе долго удивляло биологов. Если самцов и самок рождается поровну, почему в подавляющем большинстве случаев самцы сражаются за самок, но не наобо­рот? На это неравенство полов обращал внимание еще Ч. Дар­вин, хотя и не смог найти здравого объяснения этому явлению. Какой бы вид мы ни взяли, легче представить себе самца, на­ходящегося в погоне за самкой, и самку, которая решает, усту­пить или нет, чем обратную картину. Все видели, как олени дерутся из-за оленихи, но видел ли кто-нибудь, чтобы две оле­нихи подрались из-за оленя?

Между тем, данное неравенство получит логичное объяснение, если мы вспомним, что значительно больший вклад в потомство у млекопитающих, как правило, вносят самки, сам­цы все заботятся о потомстве мало или не заботятся вовсе (ос­новная причина: резкий дисбаланс по затрате ресурсов между мужским и женским полом) (Buss, 1998; Clutton-Brock, 1991). А коль скоро самка берет на себя расходы по вынашиванию, рождению и выращиванию детенышей, то за ней и право вы­бора. Она меньше заинтересована в половой связи с партнером как таковой, а больше уделяет внимание качествам самца как потенциального снабженца ее и ее детей.

Задачи, стоящие перед самцом, - во-первых, выбрать та­кую подругу, которая родит их общих детенышей наиболее сильными и сможет наилучшим образом их выкормить и вы­растить, во-вторых, сделать так, чтобы она остановила свой взгляд именно на нем. Таким образом, в поведении самца про­слеживаются две стратегии: первая - избирательность в на­правлении самки, вторая - конкуренция в направлении соро­дичей мужского пола (Бутовская, 2004). Самке, прежде чем выбирать самца, нужно «решить», какой партнер для нее явля­ется наиболее предпочтительным: обладатель «хороших ге­нов» или «хороший отец» (Buss, 1999; Buss, Schmitt, 1993). ) Легко догадаться, что в первом случае сильной конкуренции между самками не будет: один перспективный самец способен одарить своими генами многих желающих. Стратегия поиска «хороших генов» (shopping for genes) превалирует у самок тех видов, которые практикуют полигинию (половые связи уста­навливаются между одним самцов и несколькими самками) без установления последующих связей между половыми парт­нерами (пара образуется только на время спаривания). Напри­мер, у райских птиц, павлинов, фазанов. В случае превалиро­вания стратегии поиска «хорошего отца» для своих детей, самки могут вступать в конкурентные отношения друг с дру­гом. Это касается, прежде всего, видов практикующих моно­гамию (многие вицы обезьян: тити, каллимико, гиббоны), но может наблюдаться и видов с полигамными отношениями, ведущими гаремный образ жизни (павианы гамадрилы , геллады, гориллы).

Насколько все это актуально для современнoгo человека? Ведь наша эволюция породила самые разнообразные формы отношений между полами (Бутовская, 2004). Отцовский вклад в детей во многих человеческих обществах исключительно высок и вполне сопоставим с материнским (если учитывать, например, финансовое обеспечение всеro периода детства и юности, сравнительно более длинногo у нашего вида, чем у других). Вместе с тем, ситуация при которой отцовский вклад минимален - достаточнo распространенная в современном обществе и женщина без мужа с ребенком на руках может вполне успешно заботиться о нем сама. Получается, что оба пола должны быть избирательными в огношении партнеров, и оба же могут конкурировать с представителями своего пола за бoлee привлекательного партнера. Было бы, однако, непрости­тельнoй ошибкой думать, что все гипотезы, которые работают применительно к млекопитающим, не применимы к нашему виду. Анализ данных из разных человеческих обществ убеди­тельно свидетельствует о том, что при прочих равных усло­вииях мужчины всегда оказываются более конкурентным, а женцины - более избирательным полом (Low, 2000). Это можно проследить во всех обществах - моногамных, поли­гинных или даже полиандрических.

 

Соотношение полов в популяции

 

В настоящее время генетшиками и молекулярными биологами сделан огромный рывок вперед, значительно обогативший наши знания о процессах, лежащих в основе формирования мужского и женского организма. Но природа пола продолжает таить в себе массу загадок. Отчего, к примеру, в первые гoды после Великой Отечественной войны на свет чаще появлялись мальчики?

Различия в поведении мужчин и женщин, принадлежащих к конкретной культуре пpeжде всего отчетливо отражены на уровне гендерных стереотипов, принятых в данном обществе. Многие из них тесно увязаны с допустимыми нормами личной свободы для каждого пола. В большинстве культур мужчины oблaдaют гoраздо большей свободой (это касается не только правил сексуального поведения, но и возможности принимать самостоятельные решения, перемещаться внутри поселения и за его пределами.

Ограничения, связанные с полом могут то усиливаться, то становиться менее выраженными в зависимости от экологических условий, исторических тенденций и политических пристрастий. Показательна в этом отношении историческая дина­мика распространения традиционной и европейской одежцы в арабских странах, бывших среднеазиатских республиках СССР, на северном Кавказе. В конце 60-тых начале 70-тых гo­дов в Египте (в Каире) часто можно было встретить женщин, одетых по-европейски и с непокрытыми головами. Однaкo, в наши дни исламские традиции становятся сильнее и многие женщины от европейской моды вновь вернулись к тpaдицион­ной одежде. А те, что продолжают носить европейское платье сочетают его с головным платком. В Танте, одном из самых крупных городов Египта, даже женщины-профессора местного университета, получившие образование на Западе никогда не появлялись на занятиях без традиционных головных уборов. Гораздо более резко выраженный возврат к триадиционной одежде можно наблюдать в Таджикистане, Туркмении, Узбе­кистане, Дагестане.

Изменение степени строгoсти в правилах ношения оцежды при контактах с другими культурами и взаимной интеграции культур чаще более безболезненно проходят для мужчин. К женской одежде подходят с большей строгостью. Достаточно вспомиить, что традиционные платки продолжают оставаться атрибутом повседневной одежды мусульманок, даже из тех семей, которые уже давно перебрались из Пакистана, Турции, Алжира, Туниса и других стан Востока в Европу.

Следует отметить справедливости ради, что обычай пря­тать лицо под покрывалом далеко не всегда однозначно указывает на выраженное доминирование мужчин над женщина­ми. Он может наблюдаться и там, где статус женщины высок. Например, его можно встретить у туарегов. Для кочевников Африки - туарегов - характерна матрилинейная организация. Все наследование идет по женской линии, причем, в отличие от большинства культур, основной наследницей является старшая дочь, а не сын. Уровень взаимопомощи и кооперации между женщинами у туарегов, по этой причине достигает зна­чительных масштабов.

 

Конкуренция в пределах пола

 

Исследования, проведенные в нескольких странах, показа­ли, что у человека конкуренция за полового партнера связана с оперативным соотношением полов в популяции. Зная опера­тивное соотношении полов в конкретной человеческой популяции так же можно предсказать будет ли более жесткой кон­куренция среди женщин или среди мужчин. Естественно, там, где мало мужчин, обостряется конкуренция среди женщин. Конкуренция в этом случае чаще всего не принимает прямые формы (женщины потенциальные соперницы, как правило, не дерутся друг друга при встрече и не устраивают дуэлей), а конкурируют преимущественно в непрямой форме (их оружи­ем является более привлекательная внешность, молодость, большая сексуальность в поведении, сплетни и оговоры со­перницы). Впрочем, драки женщин из-за мужчины все же слу­чаются и у охотников-собирателей (австралийские аборигены), и в современных европейских индустриальных обществах (в беднейших и наименее образованных слоях общества). Из­вестный специалист по агрессивному поведению человека А. Кемпбелл (Campbell, 1995) обращает внимание на доста­точно высокий уровень физической агрессии, практиковав­шийся девушками-англичанками из низших слоев общества, как эффективное средство борьбы с реальной или мнимой соперницей. Россия в период второй мировой войны и после нее являет яркий пример такого рода ситуации. Многие исследователи, приезжавшие в это время из 3ападной Европы, где по­гибло гораздо меньше мужчин, обращали внимание на то, что русские женщины больше внимания уделяют внешности, лучше следят за собой по сравнению с женщинами большин­ства европейских стран того периода (да и сейчас сохраняется такая традиция, передаваясь от матерей дочкам). Там же, где много мужчин, а женщин меньше, как и следовало ожидать, сильнее выражена конкуренция между мужчинами - особен­но в тех сообществах, где приняты полигинные связи.

Разумеется, на оперативное соотношение полов влияют не только войны. Ведь важно не только то, сколько всего в популяции мужчин и женщин, важно, сколько мужчин и женщин, находящихся в репродуктивном возрасте, не детей и не стариков. Возраст полового созревания человека доста­точно велик: у женщин от 15 до 18 лет, у мужчин еще боль­ше. Дополнительную и сугубо специфично человеческую проблему представляет собой менопауза. Длительность ре­продуктивного периода у женщины жестко ограничена, у мужчины все, как правило, потеря плодовитости наступает позже, - следовательно, в обществах, где продолжитель­ность жизни велика, мужчины в годах продолжают потен­циально являться репродуктивными партнерами (Buss, 1999). С этим связана и определенная стратегия выбора партнерши, о которой мы еще поговорим ниже.

С другой стороны, естественный демографический процесс таков, что смертность мальчиков выше, чем у девочек. Маль­чики склонны к более рискованных играм, не только в тради­ционных, но и в индустриальных обществах (трудно предста­вить девочек, которые ищут ржавые снаряды и пытаются их взрывать). Вот одна из причин того, что во многих обществах существуют традиции и иные механизмы, направленные на то, чтобы ограничить количество рождающихся девочек. Хотя соотношение полон при рождении всегда чуть смещено в сто­рону мужского пола, во многих культурах количество новоро­жденных девочек сводится практически к нулю, причем при­бегают даже к инфантициду.

 

Выбор брачного партнера

 

В моногамном обществе действуют специфические законо­мерности, знание которых может (по крайней мере, теоретиче­ски) помочь женщине угадать, какие мужчины будут лучшими мужьями и отцами. По американским моделям четко видно, что вероятность того, что мужчина будет заботиться о детях и не уй­дет из семьи, тем больше, чем выше его образование и доход. Так что если девушка предпочитает богатых и образованных кавале­ров, а бедных с низким уровнем образования игнорирует - не  стоит сразу обвинять ее в жадности и тщеславии, возможно, она ищет вовсе не «спонсора», а хорошего отца для своих детей. Данные американской статистики свидетельствуют о том, что отцы с более высоким уровнем дохода и образования менее склонны покидать семью и больше ориентированы вкладывать в детей, чем мужчины с низкими доходами и плохим образова­тельным уровнем (Gaulin, Robbins, 1991).

Впрочем, выбор более состоятельных мужчин, характерен не только для современного европейского общества. Как пока­зали исследования 37 культур, традиционных и постиндустри­альных, женщины везде придают большое значение обеспе­ченности и социальному статусу партнера, а мужчины - воз­расту, привлекательности и девственности партнерши (Buss, 1989, 1998). Имеются, конечно же, и культурные особенности. Например, социальный статус мужчины был не слишком ва­жен в социалистической Эстонии (во всяком случае, так счи­тали респондентки); в (Китае не только женихи предпочитают девственниц, но и невесты - девственников, а в арабских странах наиглавнейшим фактором оказалось девственность партнерши, однако, и в других странах, даже в США, об этом «предрассудке» не забывали. Исключение составляет только Швеция. Характерно, что везде, от Замбии до США, женщины предпочитают партнеров старше себя, мужчины – моложе, обратный же вариант не наблюдается нигде.

Когда Д. Басс с соавторами опубликовал свои исследования по сексуальным предпочтениям в выборе постоянного партнера в 37 странах (в выборку входили страны, расположенные на всех обитаемых континентах мира) последовала масса крити­ческих отзывов со стороны социологов, психологoв и антро­пологов. Дж. Борджия и М. Диккеман упрекали исследователей в том, что его данные собраны по западным или же по сильно вестернизированным культурам. По этой причине, говорили оппоненты, невозможно сказатъ с чем связаны полученные половые различия: с культурным трансформациями, имеющи­ми сходное наиравление, или же с универсальными проявле­ниями зволюции мужских и женских сексуальных стратегий. В свою очередь кросс-культурные психологи настаивали, что работа проведена не на кросс-культурном, а на, так называе­мом, интернациональном материале, потому что Д. Басс и партнеры пользовались стандартными опросниками, тогда как культурная специфика могла просто ускользнуть от внимания специалистов. Однако время все расставило на свои места: в дальнейшем выводы Д. Бacca подтвердились множеством авто­ром, включая и наши собственные материалы по российской выборке.

Проблема с материалами по культурам охотников­-собирателей и доиндустриальным культурам, правда, долгое продолжала оставаться открытой.

Лишь в 2004 г. группа исследователей (Дж. Готтчел, Дж. Мартин, Х. Квиш и дж. Реа) опубликовали результаты кон­тент-анализа 658 народных сказок, относящихся к 48 куль­турным регионам мира и 240 классических произведений западной литературы (Gottschell et а1., 2004). Авторы собра­ли информацию по четырем главным переменным, опреде­ляющим выбор партнера: физическая привлекательность, богатство-обеспеченность, статус и доброта. Д.Басс и его последователи просили респондентов оценивать каждую ха­рактеристику желательного партнера в баллах (от 0 до 3), тогда как Дж. Готтчел с соавторами просили кодирующих отмечать наиболее важную из четырех указанных выше ха­рактеристик, которую конкретный персонажа, ставил во главу угла при оценке привлекательности имеющегося или потенциального полового партнера. В итоговой выборке оказались данные по 833 персонажам: 434 мужчинам и 399 женщинам (Табл. 1).

Таблица 1

Процент героев и героинь, поставивших на первое место в качестве ведущего критерия выбора постоянного партнера указанные характеристики (по материалам народных сказок и западной классической литературы) (дана по Gottschall et al., 2004: p.107)

 

 

Внешняя привлекательность

Обеспеченность/статус

Доброта

 

М % (N)

Ж % (N)

М %

Ж %

М %

Ж %

Всего в сказках:

56 (246)

23 (278)**

9

26**

35

51**

По регионам:

Южная Америка

65 (48)

51 (39) **

13

23

22

26

Средиземноморье

42 (68)

15 (77) **

6

15

52

70*

Восточная Европа

58 (47)

24 (59) **

11

27*

30

49*

Африка

63 (16)

35 (20) **

19

40

18

25

Тихоокеанский регион

84 (19)

13 (24) **

5

38**

11

50**

Культурная сложность

Охотники-собиратели

67 (114)

33 (94) **

9

34**

25

33

Доиндустриальные общества

50 (115)

17 (140) **

8

21**

43

61**

Западная литература

42 (188)

11 (121) **

21

31*

37

58**

 

N – число героев и героинь сказок и классических произведений.

Достоверность различий вычислена по Z критерию * - Р<0,05; ** - Р<0,01.

 

Эти исследования подтвердили справедливость теории сексуальных стратегий (а, следовательно, и применимость эволюционных подходов в анализе сексуального поведения современного человека), в культурах разнящихся по уровню сложности (охотники-собиратели, доиндустриальные обще­ства), так же как и в западных обществах (Таблица 1). Жен­ские персонажи в целом придавали значимость экономической состоятельности и статусу при выборе партнера. Прав­да, следует отметить, что мужские персонажи у охотников­-собирателей, и представителей доиндустриальных обществ лишь в 2,5 чаще по сравнению с женскими персонажами ос­новывали свой выбор партнера на его внешнем облике, то­гда как герои-мужчины из западной классики в 4 раза чаще героинь отдавали предпочтение этой характеристике. Сход­ные тенденции отмечены для большинства регионов мира. Единственное исключение составила Южная Америка, где данные различия между полами прослеживались в сходном направлении, но где достигали достоверного уровня значимости.

В традиционном фольклоре женские персонажи в три раза чаще, мужских концентрировали свое внимание на обеспеченности и статусе постоянного партнера, тогда как в западной классике оба пола придавали отчетливое значение этим характеристикам. Женщины в этом смысле превосхо­дили мужчин лишь на 50%. По данному критерию большая выраженность женских притязаний отмечалась для всех регионов мира, но половые различия оказались не достовер­ными для Южной Америки, Африки и Средиземноморского региона.

Доброта расценивалась как добродетель и мужчинами, и женщинами. В культурах с разным уровнем сложности жен­щины придавали большее значение доброте, как критерию, определяющему выбор партнера, но значимые различия по этому признаку выявлены были только для доиндустриальных и западных обществ (у охотников-собирателей они отсутство­вали). На региональном уровне также прослеживалась универ­сальная тенденции к большей акцентуации критерия доброты для женщин в партнере, но различия между женщинами и мужчинами были не достоверны для регионов Африки и Юж­ной Америки (Таблица 1).

Таким образом, теория сексуальных стратегий применима к анализу выбора полового партнера у человека вне зависимо­сти от уровня сложности культуры и региональной принад­лежности культуры. Можно также сказать, что в современном мире происходит отчетливое повышение значимости парамет­ра внешней привлекательности при выборе партнера, причем для мужчин эта женская характеристика стала еще более важной. Напротив, обеспеченность и статус стали более значимы­ми для мужчин в наши дни, и продолжают оставаться значи­мыми для женщин. Повышение значимости такой характери­стики как доброта при выборе партнера для женщин в совре­менном мире есть нечто иное, как требование времени: муж­чины в западном обществе принимают все большее непосред­ственное участие в воспитании детей. Большее внимание к этой характеристике отражает общую ориентацию на моно­гамностъ и поиск « хороших отцов».

 

Манипулирование родительским вкладом и предпочтение
мальчиков

Как уже было сказано выше, во многих традиционных об­ществах из-за полигинии сильна конкуренция между мужчи­нами. Почему же в этих обществах родители предпочитают мальчиков девочкам? Можно ли это объяснить более интен­сивной естественной убылью мужской части группы?

Действительно, антропологи произвели подсчет, который показал, что в большинстве традиционных обществ родители больше и лучше кормят мальчиков, уделяют им больше вни­мания, чем девочкам (Trivers, Willard, 1973; Gaulin, Robbins, 1991). В терминах этологии это называется «манипулирова­ние родительским вкладом». данное явление вполне объяс­нимо с точки зрения репродуктивнoгo успеха. Вспомним снова о том, что репродуктивный потенциал у мужчин выше. Это означает, что родители сына теоретически могут иметь больше внуков, чем родители дочери. Если жизненный успех индиви­да оценивать в количестве собственных генов, переданных следующему поколению, то сыновей иметь выгоднее.

Гипотеза Трайверса - Вилларда предсказывает в каких слу­чаях родители будут больше заботиться о сыновьях, чем о до­черях (Trivers, Willard, 1973). Важнейшим условием является наличие стабильной, хорошо выраженной системы социальной стратификации и возможность практики полигинии. Туркмены йомуты, обитающие на территории Иpaнa представляют собой хорошую иллюстрацию применимости данной гипотезы к че­ловеческим популяциям. Американский антрополог Вильям Айронс провел несколько лет (1973-1974 гг.) среди туркмен йомутов и определил, что средний уровень фертильности мужчин (10,6 ребенка) существенно превышал таковой у жен­щин (7,74 ребенка) (lrons, 2000). Йомуты - достаточно специ­фичная группа в том плане, что они вступают в брак достаточ­но поздно: средний возраст вступления в брак у женщин равен 30,1 года, мужчин и того выше - 39,6 года. Репродуктивный успех мужчин и женщин старше 45 лет также различался в пользу мужчин: 5,12 и 3,87 соответственно. Репродуктивная кривая для мужчин и женщин существенно различны: очевид­но, что рождения ребенка у женщины старше 45 лет явление достаточно редкое, тогда как для мужчин вполне обыденное. По подсчетам В. Айронса число детей, родившихся у женщин старше 45 лет примерно соответствовало 0,25, тогда как муж­чины в возрасте 45 --75 лет в среднем являлись отцами 4,3 ре­бенка.

У йомутов, как и большинства групп, практикующих мно­гоженство, часть мужчин вовсе не имеют жен, тогда как меньшая, более обеспеченная часть, имеет больше одной же­ны. В этих условиях наблюдается отчетливая тенденция yдe­лять больше заботы и внимания сыновьям. На 1567 мужчин в возрасте от рождения до 29 лет у йомутов приходилось 1436 женщин.

В большинстве обществ родители предпочитают маль­чиков. Но не забудем о том, что в полигинных обществах репродуктивный успех мужчин сильно варьирует: у кого-то десятки жен и множество детей, а кто-то совсем отстранен от права передавать свои гены (Low, 2000). Ясно, что чем богаче семья, тем скорее можно ожидать, что сын без жены не останется. Отсюда кажущийся парадокс: чем выше эко­номический статус семьи, тем больше вероятность, что бу­дет убита новорожденная девочка. Предсказания о предпоч­тении сыновей в семьях с высоким статусом оказались вер­ными для Китая, Северной Индии, средневековой Европы и для многих других регионов. Информацию благодаря нали­чию источников (летописей и прочих документов) удалось собрать по некоторым культурам начиная с XIV века! На­пример, англичане в период колонизации Индии заметили, что в некоторых кастах, если верить сведениям, которые по­давали местные власти, вообще не рождаются девочки. Яс­но, что естественным феноменом это быть не могло. Стали более пристально следить за населением, и выяснилось, что в некоторых высоких кастах предпочитают убивать всех но­ворожденных девочек, а жен сыновьям брать из более низ­ких каст (Таблица 2). Девушкам же бывает трудно найти жениха в пределах собственной касты, а жениха из низшей касты брать категорически запрещено. Англичане попыта­лись исправить эту ситуацию, обещая существенные денеж­ные премии родителям, за сохраненную девочку. Убивать перестали, но за дочерьми так плохо ухаживали, что несча­стные девочки умирали в течение первого года жизни.

 

Таблица 2.

Соотношение мужчин и женщин брачного возраста у раджпутов

(данные Dickcman, 1979)

Подразделения индийской касты раджпут

1850

184

Пол

М

Ж

М

Ж

Джхериджас

7520

3423

8144

3994

Джетвас

242

126

253

155

Сумрас

493

326

529

360

 

В стратифицированных патрилокальных обществах Индии практиковалась система гипергинии (жен брали только из рав­ной или более низшей касты). В таблице 3 представлено абсо­лютное количество мужчин и женщин брачного возраста.

Обратные стратегии - предпочтения дочерей встреча­ются крайне редко, и возникают они не случайно, а, как правило, связаны с какими-то кризисами в обществе или ха­рактерны для малоимущих слоев населения. Типичный при­мер родительского предпочтения девочек приводит амери­канский антрополог Ли Кронк, много лет проработавший среди макогодо (Cronk, 1989). Макогодо - в недавнем про­шлом охотники-собиратели, обитающие на севере Кении, говорившие на языке северо-кушитской лингвистической группы. В качестве выкупа за невесту мужчины макогодо традиционно преподносили ее родителям пчелиные ульи. Вследствие британского влияния в Кении в начале 20 века, сопровождавшегося существенным ростом популяции и ми­грациями населения, макогодо стали постоянно контактиро­вать с соседними масаеязычными группами (включая сам­буру, собственно масайев, диггири и пр.).

По мере общения с соседними более высокостатусными группами, макогодо постепенно утратили собственный язык, и стали говорить по-массайски, кроме того, в новых условиях существования они стали осваивать скотоводство. Макогодо в наши дни остаются одним из наиболее низко-статусных пле­мен в местной иерархии по критериям богатства, статуса и брачного успеха. Контакты с соседними скотоводческими племенами повлекли за собой обмен брачными партнерами. Однако этот обмен в случае макогодо носил односторонний характер: они выдавали девушек в соседние группы, тогда как юноши макогодо не имели практически никаких шансов по­лучить невесту из соседнего племени в силу экономических и социальных причин (макогодо занимали самую низкую сту­пень в иерархии местных племен). Соседи, говорящие на ма­саиском языке, смотрели на макогодо сверху вниз и презрительно говорили о них как об «il-torrobo» (термин, обозна­чающий образ жизни который могут вести разве, что дикие животные - охота и собирательство). Чтобы получить невесту даже из собственного племени в новых условиях требовался выкуп в виде определенного числа голов рогатого скота, а ма­когодо могли предложить в подарок лишь пчелиные ульи.

Анализ ситуации показал следующее: родителям девушек было выгодно отдавать их в жены масаям, потому что те пла­тили за невесту выкуп в виде рогатoгo скота. А иметь скот оз­начало в новых условиях - больше шансов на обеспеченную жизнь и лучшие перспективы для вступления в брак для дру­гих детей в будущем. В результате, в наши дни тенденция про­должает сохраняться: девушки макогодо чаще отдаются в же­ны мужчинам из масайских племен (Cronk, 2000). Уровень по­лигинии среди макогодо много ниже, чем у соседей, возраст вступления в первый брак у мужчин - существенно выше. Единственным выходом для мужчин макогодо оказалось бы­строе освоение навыков скотоводства и разведение собствен­ного скота. Однако и в наши дни макогодо остаются самыми бедными среди окружающих племен, и размеры их стад - существенно меньше.

В новых условиях поведение родителей макогодо полностью соответствует предсказаниям гипотезы Трайверса-Вилларда: они откровенно отдают предпочтение дочерям. Данные полевых ис­следований 1985-1987 гг. Ли Кронка, свидетельствуют об отчет­ливом смещении объема родительского вклада в пользу дочерей (Cronk, 2000). Пpeжде всего, это отчетливо проявлялось в соот­ношении полов у детей в возрасте 0-4 года: на 67 мальчиков в 1986 г. у Макогодо приходилось 100 девочек. Матери дольше кормили девочек грудью и чаще обращались за медицинской помощью, когда те болели. О девочках больше заботились не только матери, но и другие родственники.

 

Таблица 3

Забота о детях, по материалам этологических наблюдений за каждым ребенком (дана по Cronk, 2000: 209)

Пол ребенка

Расстояние до нянек (включая мать)

Расстояние до матери

Расстояние до нянек (кроме матери)

Держат на руках

Кормят

Мальчики

1,153

1,139

1,373

32,3%

4,3%

Девочки

0,379

0,319

0,637

58,7%

11,0%

Все дети

0,766

0,780

0,989

45,5%

7,6%

 

Условные обозначения: средняя дистанция между нянькой и ребенком дана в метрах; в таблице приводится средний процент времени, в течение которого ребенка держали на руках и кормили.

Антропометрические измерения детей макогодо показали, рост и развитие девочек происходит более благополучно, чем у мальчиков.

Другой пример, резкого смещения родительского вклада в пользу девочек приводят в своей работе Т.Беречки и Р. Данбар (Bereczkei, Dunbar, 1997). Это венгерские цыгане. У данной этнической группы очень низкий социальный ста­тус в рамках венгерского общества, и если дочери, вырос­шие в цыганской семье, имеют некоторый шанс выйти за­муж за венгра, тем самым, улучшив свое положение, то у сыновей такого шанса нет - венгерская женщина никогда за цыгана замуж не пойдет. Поэтому матери и отцы (оче­видно, неосознанно) больше внимания уделяют девочкам: дочерей дольше кормят грудью, с ними больше занимаются, стараются лучше обеспечить и дать образование. Кроме брачных перспектив для детей, в том же направлении дейст­вует и другой фактор. У венгерских цыган существует тра­диция, приносящая родителям девочки дополнительную вы­году: первая дочь обязана длительное время оставаться с родителями и помогать им воспитывать последующих де­тей, играя роль няньки. Зачастую старшие дочери остаются с родителями и помогают им, даже после того, как выходят замуж. Подсчитано, что в цыганских семьях, в которых име­ется старшая дочь, интервалы между родами у матери меньше, количество детей больше - иначе говоря, эффек­тивность репродукции матери заметно повышается.

Предпочтение девочек наблюдается также в беднейших семьях в современных Соединенных Штатах. Гуолин и Робинс показали, что матери со средне годовым доходом ниже $10000, равно как и матери-одиночки чаще и в среднем на 5,5 месяцев дольше кормили грудью дочерей, чем сыновей (Gaulin, Rob­bins, 1991).

Кстати сказать, реально наблюдаемые модели поведения часто идут вразрез с тем, что сами родители сообщают по поводу своего отношения к детям. В этом плане прямые этологические наблюдения являются исключительно цен­ным источником сведений о поведении человека. Сведения такого рода просто невозможно получить с помощью опро­сов или интервью. Так вот, опросы проведенные среди ма­терей макогодо в 1986 и 1993 гг. показали, что они не склонны были отдавать предпочтение девочкам, их отноше­ние можно было характеризовать как уравновешенное с лег­ким креном в сторону предпочтения мальчиков (Таблица 4). Расхождение реального поведения и сообщений, получен­ных при разговоре с матерями может поставить в тупик че­ловека, далекого ог антропологии. Однако разгадку доста­точно проста: для культуры самих макогодо, равно как и культурных представлений соседских масаеязычных народов типично предпочтение сыновей. Высказываемые матерями макогодо предпочтения следует скорее расценивать как же­лание или стремление соответствовать нормам масайской культуры. Сообщения матерей нужно расценивать как по­пытку мангипулировать впечатлением окружающих об их сходстве с соседями, а не как передачу информации об ис­тинном положении вещей у макогодо. В силу сложившихся условий жизни и культурного окружения, макогодо вряц ли сформируют культурные стереотипы, открыто озвучиваю­щие предпочтения в направлении детей женского пола, а вот на поведенческом уровне такая тенденция будет сохранять­ся до тех пор, пока статус этой группы будет сохраняться низким на региональном уровне.

 

Таблица 4

Предпочтения в направлении детей мужского и женского пола у матерей макогодо (дана по Cronk, 2000: 216)

Предпочтение:

1986

1993

Хотели бы иметь мальчиков

14 (12%)

10 (25%)

Хотели бы иметь девочек

9 (7%)

2 (5%)

Поровну

44 (36%)

12 (30%)

Отсутствие предпочтений

54 (45%)

16 (40%)

Всего

121

40

 

Социоэкономический статус как фактор мужской привлекательности

 

Женщины, как правило, вносят больший вклад в заботу о ребенке, чем мужчины (хотя и можно привести примеры си­туаций противоположного рода, когда женщина отказывается от ребенка, а мужчина посвящает свою жизнь заботе о нем). Доказано, что в случае экстремальных ситуаций, сопровождающихся затяжными экономическими кризисами, доля жен­щин-отказниц в обществе резко возрастает. Детей начинают подбрасывать под двери приютов, больниц и церквей, а то и просто оставлять на улице (именно так обстояло дело в пери­од перестройки в целом ряде стран бывшего социалистиче­ского лагеря: Болгарии, Венгрии, Румынии и др.). Власти Венгрии вынуждены были ставить на улицах городов специ­альные барокамеры для младенцев, в которых матери, отка­зывающиеся от ребенка могли бы анонимно оставить малы­шей. Эти меры позволили избегать криминальной статистики детоубийства и, вместе с тем, полностью снять родительскую ответственность с тем, кто по ряду причин оказался не гото­вым (экономически, социально или психологически) выпол­нять материнские функции.

Поведенческие экологи доказали, что для женщин суще­ствует достоверная связь между материальной обеспеченностью  и фертильностью (плодовитостью). Б.Лоу приводит в своей работе конкретный пример такого рода по Швеции XIX века: у бедных женщин в среднем детей было меньше, чем у более состоятельных, причем живущих в той же местности (так что никакие экологические или политэкономические факторы на число детей не могли повлиять - только доход семьи) ( Low, 2000).

Понятно, почему в полигинном обществе количество детей в семье напрямую зависит от благосостояния. Этому есть не­сколько причин, даже кроме простейшей зависимости: чем больше доход, тем больше ртов можно прокормить. У более обеспеченного мужчины - больше жен, они и больше рожа­ют, и, по-видимому, лучше приглядывают за детьми, коопери­руясь и помогая друг другу.

А как должна выглядеть эта зависимость в моногамных обществах?

Сущность любого родительского вклада - это затраты родителей, призванные обеспечить процветание потомства. Хорошо известно, что в постиндустриальном обществе са­мый дорогостоящий родительский вклад - это вклад в об­разование ребенка. Расхожие представления о том, что в со­временном обществе уровень благосостояния и образования негативно связаны с фертильностью (т.е. у богатых детей меньше, хотя эти дети хорошо устроены в жизни) в извест­ной мере верны. Если сравнивать количество детей у роди­телей с хорошим и плохим образованием, то, возможно, окажется, что у детей с низким образованием больше детей. Однако если мы рассмотрим одну социальную группу, все члены которой имеют примерно одинаковый уровень обра­зования, нас ждет сюрприз: у бoлee обеспеченных детей больше. Это было показано в исследовании замужних анг­личанок - выпускниц Оксфорда, которое проводилось с 30­-х по 50-е годы (Таблица 5).

Таблица 5

Связь между количеством детей у женщины и доходом ее семьи для выпускниц Оксфорда и Кембриджа за период с 1930 по 1950 rг. (дана вo Hubback, 1957)

                                                                Длительность брака в годах

Возраст вступления в брак

5-6

7-9

10-14

15-25

< 25

 

1.4

2.5

2.1

1.9

2.4

2.7

2.6

2.8

25-29

 

1.4

1.9

2.5

2.3

1.9

2.3

2.0

2.9

30-34

 

0.6

1.7

1.1

1.9

1.8

1.8

 

Верхняя цифра - доход семьи менее 1 млн. фунтов в rод; нижняя цифра доход семьи более 1 млн. фуитов в год;

 

JIитература

 

1. Бутовская М.Л. 2003. Стратегии сексуального поневения человека // Химии и Жизнь, Вып.7-8, с. 22-29.

2. Бутовская М.Л. Язык тела: природа и культура. М. Науч­ный Мир. 2004.

3. Bereczkei Т., Dunbar R. 1997. Feiiiale-biased strategies in а Hungarian Gypsy population // Proceediп gs of the Roya1 Soci­ ety of London, Series В, Vо1.2б4, р.17-22.

4. Buss D. М., 1989. Sex differences in human mate preferences: the evolutionary hypotheses tested in 37 cultures //Behav. and Brain Sci., vo1.12, рр.1-49.

5. Buss D. 1999. Evolutionary psychology: The new science of the mind. Boston: A11yn and Васоп.

6. Buss D., Schmitt D.P., 1993. Sexual strategies theory: An evo­(utionary perspective оп human mating // Psychologieal Re­view, 'o1.100, рр.204-232.

7. Buss D.M., 1998. Sexual strategies theory: historical origins and current status //The Journal of Sex Research, vo1.35, N.1, РР.19-31.

8. Campbell А. 1995. А few good men: Evolutionary psychology and female adolescent aggression. Ethology and Sociobiolol,ry, о1.16, р.99-123.

9. Cartwright J., 2000. F?volution апд hwnan behaviour. London: Macmillan Press Ltd.

10. Cгonk L. 1989. Low socioeconomic stutus and fiemale-beased parental investment: the Mukogodo ехатрlе // American An­thropologist,Vo1.91, р.414-429.

11. Cronk L., 2000. Гemale-based parental investment and growth performance amoв g the Makogodo U Adaptation and human behavior. /in mate choice criteria are reflccted in folktales around the world and in historical C,uropean literature // Cvolution and Ниiлаn Behavior, Vo1. 25, р.102-112.

12. Clutton-Broc1< Т. 11. 1991. The evolution of parental care. Princeton, NJ: Princeton University Press

13. Uic1<emann М. 1989. Aggregates, averages, and behavioral plasticity//Вahavioral апд Brain Sciences , V.12, р.19-20.

14. Gaulin R., Robbins С..Trivers-Willard effect in contemporary North American society // American Journal of Physical Anthropology, Vо1.К5, р.б1-G9.

15. lrons W. 2000. Why до the Yomut raise more sons ihan daugh­ters? //Adaptation and human behavioc. / L.Cronk, N.Chagnon, W.Irons eds. New York: Aldine де Cruyter.p.223-236.

17. Hubbaclc J. 1957. Wives who went to college. Loiidon: Hein­nemann.

18. Low В. S., 2000. Why sек matters. Princeton апд Oxford:

Princeton University Pг-ess.

19. Тrivers R.1,. 1974. Parent-offspring coлtlict // Ainerican Lo­

ologist,Vo1. 14, р. 249 -264.

20. Trivers R.I,., Willard D. 1973. Natural selection of parental ability to vary the sex-ratio of offispring // Science, Vo1. 179, р.

90-92.

 

­

 



2007:05:14
Обсуждение [0]