Поиск по сайту




Пишите нам: info@ethology.ru

Follow etholog on Twitter

Система Orphus

Новости
Библиотека
Видео
Разное
Кросс-культурный метод
Старые форумы
Рекомендуем
Не в тему

18 февраля 2019 года (вторник) в 19:30
В центре "Архэ-Лайт" (Москва)

Состоится лекция «Инстинкты человека»

Подробности

Все | Индивидуальное поведение | Общественное поведение | Общие теоретические основы этологии | Половое поведение


список статей


МЕЖВИДОВАЯ КОММУНИКАЦИЯ HОMO SAPIENS КАК ПРЕДПОСЫЛКА ФОРМИРОВАНИЯ СУБЪЕКТИВНЫХ ОТНОШЕНИЙ К РАЗЛИЧНЫМ ЖИВОТНЫМ
В.А. Ясвин
Обсуждение [0]

4.1. Мировоззренческое значение проблемы коммуникации животных

 

В работе "Биология десяти заповедей" немецкий исследователь В.Виклер подчеркивает, что у человека изначально действие библейского принципа "возлюби ближнего, как самого себя" зависит от того, относит ли он другого к "ближним" или же к "чужакам": "заповедь любви к ближнему становится проблематичной, когда приходится рассматривать в качестве "ближних" чужих или даже врагов" (цит. по М.С.Каган, 1988, с. 167-168). Иными словами, принципиальным для действия этических норм и правил является выбор того или иного полюса в дихотомии: "мы" — "они", "свой" — "чужой", "похож на меня" — "не похож на меня".

Следовательно, чтобы почувствовать в другом "ближнего" и, соответственно, "возлюбить его", очень важно, чтобы другой был как можно больше похож на нас — морфологически, функционально, социально. В этом плане ключевое значение имеет возможность или невозможность понимать другого, для чего необходима определенная степень комплиментарности, взаимного соответствия нашей системы коммуникации и его. Таким образом, для того, чтобы включение природных объектов в сферу действия этики проходило психологически естественно, необходимо, чтобы человек видел в них как можно больше "человеческого".

 

А.Гиляров ставит вопрос: «Распространяется ли человеческая мораль на другие виды?», и отвечая на него констатирует: «да, распространяется, но конечно только частично и на одни виды в большей степени, чем на другие... Убийство любого животного, даже вынужденное, для каждого нормального человека связано с некоторым содроганием. Однако тот внутренний порог, через который надо прейти, убивая муху или лягушку, мышь или собаку, наконец, обезьяну, будет различен. Обычно, чем выше на эволюционной лестнице стоит животное, или точнее сказать, чем ближе оно к отряду приматов и особенно к Homo sapiens, тем больше защитников у него найдется и тем большее число людей его убийство аморальным.

В тонкостях эволюционного положения того или иного вида могут разобраться только специалисты, да и то далеко не всегда; что же касается массы неискушенных в зоологии людей, то для них отношение к какому-либо конкретному животному определяется прежде всего его приятностью, «симпатичностью» (1997, с. 128).

 

Проблема сравнения коммуникации животных и человека неразрывно связана со столь сложной, по выражению Е.Н.Панова, проблемой, "как эволюция человеческого языка и интеллекта в их связи с эволюцией поведения других обитателей нашей планеты. В этой "горячей точке" столкновения и взаимопроникновения гуманитарных и естественных наук не место мирному согласию и самоуспокоенности ученых" (1981, с. 10), ведь человеческий язык составляет основу демаркационной линии, отделяющей людей от животных.

Особая сложность данной проблемы подчеркивается также В.П.Алексеевым: "Генезис любого явления — процесс чрезвычайной сложности, на который влияют многие факторы, тем более сложен генезис такого сложного явления, как человеческая речь" (1984, с. 180). Без преувеличения можно сказать, что все ученые, занимающиеся происхождением языка человека, не обходились без анализа коммуникативного поведения животных (В.П.Алексеев, 1984; А.А.Леонтьев, 1963; А.Н.Леонтьев, 1972; Я.Линблад, 1991; К.Лоренц, 1978; А.Р.Лурия, 1972; И.П.Павлов, 1975; Е.Н.Панов, 1980; Л.А.Фирсов, 1974 и др.).

На протяжении последних ста лет умы психологов и этологов занимал ключевой вопрос: "Способны ли животные к психологической деятельности, подобной человеческой, или же они просто бессмысленные автоматы?" При этом разброс мнений включает в себя весь спектр возможных вариантов от одной крайности до другой. По меткому замечанию Д.Мак-Фарленда: "Создается впечатление, что по мере того, как увеличиваются наши знания о поведении животных, различия между человеком и животными начинают сокращаться" (1988, с. 440). Ранее, например, считалось, что только человек способен создавать и использовать орудия, однако, теперь известно немало достоверных случаев подобных способностей среди животных.

Наиболее яркие примеры в этом плане представляют галапагосский дятловый вьюрок и шимпанзе. Вьюрок отыскивает насекомых в трещинах древесной коры, используя для этого колючку кактуса, которую он держит в клюве (Д.Дьюсбери, 1981).

Наблюдения за дикими шимпанзе доказывают, что для добывания пищи они пользуются палками, прутиками и стеблями травы. При добывании термитов обезьяны используют тонкие стебельки, которые видоизменяют так, чтобы они более подходили для предназначенной им функции, например, обкусывают слишком тонкие кончики травинок (Д.Лавик-Гудолл, 1974). Шимпанзе также используют палки для добывания меда из пчелиных гнезд и выкапывания растений со съедобными корнями; листья — в качестве губки, чтобы достать питьевую воду из древесного дупла, а также для чистки отдельных частей тела (Д.Мак-Фарленд, 1988).

 

Несмотря на многочисленные житейские и научные свидетельства сложного поведения некоторых животных, их способности к адекватному взаимодействию с человеком, ученые продолжают как бы стесняться говорить "всерьез" об общении людей с животными, оставляя эту проблему для писателей, которые "могут себе позволить" иметь дело с проблемой, носящей столь субъективный характер.

Такого рода сомнения отражены, например, во вступлении Н.Романовой к ее книге "Дайте кошке слово": "Смотрю я на своего кота и думаю: удастся ли мне написать то, что я хочу, что задумала написать, потому что это вовсе не о коте я буду писать, а о том, что сидит внутри нас, сидит как гвоздь, как заноза — и вытаскивать жутко и оставлять опасно. Это я о том, что мы чувствуем, знаем — вроде оно так, как мы чувствуем, как говорим друг другу, но при этом сами же усмехаемся, ожидая усмешки слушателей. Это я все о том, о чем иногда страшно и подумать, если подумать всерьез. И даже не с научной точки зрения (хотя и с научной получается то же самое), а так, по-житейски представить себе, что животные, нас окружающие, вовсе не так уж глупы, как мы предполагали. И что ум их в той степени, в которой нужен им, даже можно сказать совершенен. И чувствуют они подчас так много, так разнообразно и так сильно, что человек, если он все это поймет наконец и поверит в это, — что же он будет делать тогда? Ведь человек — это Человек, и от всех он отличается тем, что способен себя обуздать, и поправить, и решить, и выполнить" (1996, с. 304-305).

 

В таком контексте все больше возрастает значение сравнительных исследований в области коммуникации человека и животных. При этом, по утверждению Д.Мак-Фарленда (1988), с одной стороны, на исследователей "давят" антропоцентрические чувства, затуманивающие представления о возможности существования языка у животных, а с другой стороны — соблазн рассматривать несомненные способности шимпанзе к элементарному языковому поведению (которое будет нами далее рассмотрено подробнее) не только и не столько в качестве доказательства исключительных возможностей психики антропоидов, сколько для подтверждения мысли о реальности существования языков, в чем-то подобных человеческому, у животных "вообще". Последняя тенденция подчеркивается, в частности, В.А.Звегинцевым: ""Языки" животных обычно выступают хаотически сваленными в одну кучу. Это молчаливо предполагает, что они не могут иметь качественных различий между собой и при противопоставлении человеческому языку выступают как однородная масса" (1968, с. 175). М.С.Каган также отмечает, что "нередко мысль ученых продолжает двигаться в пределах метафизической альтернативы: либо абсолютное противопоставление человека животному, социального — биологическому, либо их отождествление" (1988, с. 168).

Таким образом, избегая, по возможности, вышеупомянутых крайностей, попытаемся рассмотреть особенности коммуникативных систем животных и человека. Однако, прежде, чем перейти к непосредственному анализу проблемы, предстоит преодолеть еще один барьер — терминологический. Во многих случаях употребление в этологической литературе терминов: "взаимодействие", "коммуникация", "язык", "общение" не отличаются строгостью и четкостью, если не сказать — просто запутано. Больше ясности в употреблении терминов: "речь", знак", "символ", – однако, не помешает определиться и в отношении использования последних.

 

 4.2. Терминологические трудности описания процессов взаимодействия в

мире животных

 

Как, безусловно, справедливо отмечает Н.А.Тих: "Ввиду отсутствия какой-либо специальной терминологии, для обозначения сложных форм жизнедеятельности животных обычно используется лексикон, выработанный в психологии и в обыденной жизни. В то же время все сознают связанную с этим определенную опасность, действительно сказавшуюся в свое время в концепции биологов-антропоморфистов" (1970, с. 16).

В интересующем нас аспекте понятие "коммуникация" (от лат. соmmunico — делаю общим, связываю, общаюсь), в самом общем смысле, используется как "сообщение, общение" (С.И.Ожегов, 1987, с. 247), "акт общения, связь между двумя или более индивидами, основанная на взаимопонимании, сообщение информации одним лицом другому или ряду лиц" (Словарь иностранных слов, 1990, с. 246). В психологии коммуникация понимается как "смысловой аспект социального взаимодействия" (Психология. Словарь, 1990, с. 168), а коммуникация у животных — как "передача информации от одной особи к другой" (там же, с. 169), причем это понятие отождествляется с "языком животных".

Термин "коммуникация" был заимствован биологами из теории информации, которая формулирует его следующим образом: коммуникация — это связь между переменными, осуществляемая любыми средствами (сознательно или бессознательно) и приводящая к взаимному уменьшению неопределенности. При этом под словом "переменные" биологи понимают животных, под словами "уменьшение неопределенности" — увеличение предсказуемости поведения взаимодействующих особей.

Однако, в отношении животных остается открытым вопрос о случайной (или бессознательной) и намеренной (или сознательной) передаче информации. В первом случае под коммуникацией должен пониматься любой процесс, посредством которого любое поведение одной особи влияет на поведение других особей. Во втором — лишь определенное поведение животного может считаться сообщением, иными словами, это такая передача сигнала от одного живого организма к другому, во время которой отправитель специально вкладывает в свой сигнал определенное значение, а получатель сообщения принимает соответствующее решение. "Кроме того, при этом, втором, толковании передаваемая животными информация может быть разделена на ту, которую животное-отправитель вкладывает в сигнал, и ту, которую животное-получатель из него извлекает. Соответственно, их можно назвать сообщением и смыслом" (А.И.Константинов, В.А.Мовчан, 1985, с. 30).

Английский исследователь О.Меннинг также подчеркивает, что деление значения слова "коммуникация" по отношению к поведению животных — "это не совсем простая задача. Подобно многим словам, используемым и в технике, и в обычной речи, благодаря постоянному употреблению оно вобрало в себя несколько различных значений" (1982, с. 102). Далее он указывает, что при наиболее широком определении, коммуникация — это любая передача информации; однако, используя столь широкое определение, не удается выявить различия, которые очень важны при изучении биологических объектов.

Он предлагает сузить определение коммуникации, связав его с понятием "намерения". Иными словами, коммуникативный сигнал это такой сигнал, который специально предназначен для изменения поведения другой особи. Но это не означает, что сам отправитель сигнала обязательно действует целенаправленно: специальное коммуникативное значение сигнала обусловлено эволюционно. Такой подход отражает взаимную приспособленность отправителя и получателя сигнала. Итак, с точки зрения О.Меннинга, коммуникация — это система специально развившихся социальных сигналов.

При этом не следует ограничивать коммуникацию передачей информации между особями одного вида. Некоторые морфологические элементы цветов специально служат для передачи информации насекомым; звуки, издаваемые гремучей змеей, являются информацией для всех ее потенциальных врагов (в том числе и человека).

Но не все исследователи процесса коммуникации у животных разделяют такой подход. Например, по определению C.Альтмана, коммуникация в сообществе представляет собой процесс, посредством которого поведение одной особи влияет на поведение других (S.A.Altmann, 1962).

Таким образом, вопрос состоит в том, относить ли к коммуникации только сигналы специально предназначенные для изменения поведения другой особи, или все сигналы, оказывающие воздействие на ее поведение. Эти два подхода существенно отличаются: изучая коммуникацию в сообществе резусов и описывая их зрительные сигналы, ученые, исходящие из определения О.Меннинга, выделили только 22 таких сигнала, а C.Альтман — целых 50.

Термин "общение" определяется как "взаимные сношения, деловая или дружеская связь" (С.И.Ожегов, 1987, с. 376), "сложный многоплановый процесс установления и развития контактов между людьми, порождаемый потребностями в совместной деятельности и включающий в себя обмен информацией, выработку единой стратегии взаимодействия, восприятие и понимание другого человека... осуществляемое знаковыми средствами взаимодействие субъектов, вызванное потребностями совместной деятельности и направленное на значимое изменение в состоянии, поведении и личностно-смысловых образованиях партнера" (Психология. Словарь, 1990, с. 244).

Нетрудно заметить,  то приведенные словарные определения составлены из нескольких смысловых элементов: собственно определение феномена; причины, обусловливающие возникновение данного феномена; его психологические функции.

Если рассматривать отдельно собственно определения общения: "взаимные сношения", "сложный, многоплановый процесс установления и развития контактов", "осуществляемое знаковыми средствами взаимодействие",- то, очевидно, такие формулировки вполне приемлемы для обозначения соответствующих процессов как у человека, так и у животных.

Если же опираться на "полные" формулировки, то, строго говоря, термин "общение" может быть использован только в отношении человека, а по отношению к миру животных носит образный, метафорический характер. Тем не менее, даже в самых серьезных этологических публикациях нередко можно встретить выражение "общение животных" (Е.Н.Панов, 1970; В.Я.Кряжев, 1955 и др.). При этом "под общением в животном мире принято понимать влияние поведения одного животного на поведение другого" (Биоакустика, 1975, с. 185). Однако, часто встречаемое отождествление понятий "коммуникация" и "общение" является ошибочным (М.С.Каган, 1988).

Как уже отмечалось, коммуникация у животных отождествляется с понятием "язык животных" (Психология. Словарь, 1990). В этом смысле "язык" понимается как "система знаков (звуков, сигналов и т.д.) передающих информацию" (С.И.Ожегов, 1987, с. 794). В.П.Алексеев обращает внимание на определенное смешение понятий "язык" и "речь", подчеркивая при этом "общественный характер языка и личностный, индивидуальный характер речи. Язык — это средство коммуникации общества, речь — это язык индивидуума" (1984, с. 181).

Характерно, что при всей распространенности в литературе выражения "язык животных" словосочетание "речь животного" никем из авторов не употребляется. Это обстоятельство обусловлено, по-видимому, тем фактом, что с понятием "язык", по крайней мере в отношении человека, связывается не только функция коммуникации, но и функция мышления. Соответственно, как отмечает В.А.Звегинцев (1968), "язык" в общем житейском смысле включает в себя собственно "язык", который есть не что иное, как система символического описания внешнего мира, и "речь", служащую для реализации языковых символов в акте общения. То есть, именно, речь, в большей степени, чем язык, связывается с сознанием — высшей психической функцией человека, что, в свою очередь, заставляет ученых избегать использования выражения "речь животного".

Наиболее общим понятием, обозначающим те или иные контакты между живыми существами (как между животными или между людьми, так и между человеком и животным) следует считать понятие "взаимодействие". Взаимодействие определяется в психологии как "процесс непосредственного или опосредованного воздействия объектов (субъектов) друг на друга, порождающий их взаимную обусловленность и связь... Каждая из взаимодействующих сторон выступает как причина другой и как следствие одновременного обратного влияния противоположной стороны, что обусловливает развитие объектов и их структур" (Психология. Словарь, 1990, с. 51).

Представляется, что понятие "взаимодействие" позволяет в частности, терминологически строго выйти из противоречия, которое было описано выше, при обсуждении термина "коммуникация". Если речь идет о процессе влияния поведения одного индивида на поведение другого, то такой процесс может быть без сомнения определен как взаимодействие. В случае же "целенаправленного" социального сигнала — речь идет о процессе коммуникации.* Именно таким образом употребляются термины "взаимодействие между особями" и "коммуникация животных" в монографии Д.Дьюсбери (1981), который рассматривает, наряду с коммуникацией, и такие виды взаимодействия, как агонистическое поведение (драки, оборона, бегство и т.д.), социальное облегчение (эффект присутствия другой особи), подражание, кооперацию, конкуренцию и аффилиацию (стремление находиться вместе).

 

* Такого понимания коммуникации и придерживаются О.Меннинг (1982) и Р.Хайнд (1975).

 

Таким образом, отмечая реально существующее в научной литературе смешение понятий "коммуникация животных", "общение животных", "язык животных", следует признать наиболее корректным при анализе систем установления контактов и передачи информации у животных употребление термина "коммуникация", рассматривая ее как один из видов взаимодействия между особями.

 

 4.3. Взаимное соответствие коммуникационных систем человека и животных

 

Как уже говорилось, для того, чтобы на какой-то природный объект могло быть распространено действие этических норм, необходима возможность устанавливать с ним взаимопонимание, которое в большой мере обусловлено комплиментарностью, взаимным соответствием систем коммуникации человека и данного природного существа.

В общем виде коммуникационную связь можно рассматривать как совокупность трех основных элементов: источника сообщения, приемника и канала связи. Основная функция источника сообщения — создание сигналов, несущих в себе некую информационную нагрузку. Основная задача приемника — выделение из принятого сигнала какой-то информации, иначе говоря, сопоставление характеристик воспринятого сигнала с некоторой системой, хранящейся в памяти. Варьирование физических характеристик сигналов зависит также от свойств канала связи, накладывающих свое влияние на свойства сигнала (А.И.Константинов, В.Н.Мовчан, 1985).

Сигналы являются важнейшим основанием для классификации коммуникационных систем. Такие классификации в большинстве случаев базируются именно на специфике происхождения и механизмов действия сигналов: звуков, зрительных поз и телодвижений, запахов и т.п. Выделяются сигналы: оптические, акустические, тактильные, термические, электромагнитные, химические, биоритмические и т.д.

При рассмотрении способов коммуникации среди животных было обнаружено, что различные их группы более или менее специализированы по типам используемых сигналов в зависимости от степени развития у них тех или иных органов чувств. Существует также общая корреляция между свойствами сигнала и функцией, которую он выполняет (О.Меннинг, 1982).

Тактильный канал коммуникации. Осязание ограничено в своих возможностях передачи информации,  о во многих случаях это — главный из каналов коммуникации.*

 

* Часто осязание тесно связано с химической чувствительностью: большинство общественных насекомых передают информацию, в основном, путем комбинации тактильных и химических сигналов.

 

Тактильная коммуникация несомненно доминирует в общественном взаимодействии у многих беспозвоночных. Например, в колониях термитов у слепых рабочих, которые никогда не покидают подземных тоннелей (А.И.Брайен, 1986), или у дождевых червей, которые ночью выползают из нор для спаривания.

Тактильная коммуникация сохраняет свое значение и у многих позвоночных. Те, кому доводилось видеть как пара попугаев в клетке нежно перебирает друг другу перышки, думается, не сомневаются в коммуникативной функции этой формы поведения. Общественные млекопитающие (львы, ластоногие, грызуны) проводят значительную часть времени в физическом контакте друг с другом. Расчесывание шерсти у другой особи осуществляется в знак подчинения и отсутствия агрессивных намерений, служит надежным признаком бесконфликтных отношений.

 

Лишение тактильных форм контакта в раннем детстве приводит у взрослых обезьян к тяжелым невротическим нарушениям. "Взаимное поглаживание, забота о теле и шкуре как очень распространенные формы тактильной коммуникации, по-видимому, также играют важную роль при формировании представления о себе. Они могли бы быть основой того ориентированного на схему тела представления о себе, которое, несомненно, имеется у высших обезьян (шимпанзе, например, узнают себя в зеркале)" (Ф.Кликс, 1983, с. 80).

 

В коммуникативной системе человека тактильный канал, конечно, не имеет ведущего значения. Тем не менее, в определенных ситуациях, именно тактильная коммуникация выступает на первый план. Велика ее роль, в сфере сексуальных отношений, а также на ранних этапах онтогенеза, когда тактильные контакты ребенка с родителями (и в первую очередь, с матерью), являются совершенно необходимым условием нормального развития психики. Тактильная депривация ребенка обусловливает дефекты развития эмоциональной и даже когнитивной сферы, предопределяет невротические тенденции в формировании личности на более поздних стадиях онтогенеза (Й.Лангмейер, З.Матейчек, 1984).

Особое значение приобретает тактильный канал для слепых и слепоглухонемых людей. При этом значительно возрастает сензитивность, восприимчивость соответствующих перцептивных систем, а тактильный канал становится ведущим в системе коммуникации (И.Н.Горелов, В.Ф.Енгалычев, 1991). Даже у здоровых людей, в результате специального тренинга, можно развить тактильные анализаторы таким образом, что у них резко возрастают возможности тактильного общения с партнерами, появляется новый источник получения сенсорной информации о других людях.

Тактильная коммуникация у человека в значительной степени ритуализирована: рукопожатия, ритуальные поцелуи, объятия при прощании и встрече и т.п. Вообще, для людей характерна склонность к тактильным контактам при эмоциональном возбуждении: например, во время комедии в зрительном зале незнакомые люди могут, заливаясь от хохота, подталкивать друг друга плечами и даже хлопать по коленкам.

С другой стороны, в напряженных ситуациях люди также склонны теснее прижиматься друг к другу, браться за руки. Тактильные контакты у человека связаны, таким образом, с ощущением единства с группой (семьей, спортивной командой, — словом, с партнерами по совместной деятельности).

Тактильные коммуникативные сигналы могут играть значительную роль в установлении контактов человека с представителями класса млекопитающих. Когда ребенок гладит собаку или почесывает ее за ухом, а та в ответ лижет ему руки, между ними устанавливается психологическая близость как между членами одной "стаи". В процессе приручения диких животных важнейшим этапом является тот момент, когда животное разрешает до себя дотронуться. Зоологи, занимающиеся приручением животных, отмечают, в частности, что установлению доверительных отношений в особенности способствует совместный сон "в обнимку" (Я.Линблад, 1983).

В то же время, тактильная коммуникация человека с представителями других классов животных устанавливается в значительно меньшей степени, хотя, в отдельных случаях, может также играть определенную роль. Например, в ситуации, когда попугай клювом перебирает волосы на голове своего "хозяина".

Химический канал коммуникации. Он особенно хорошо развит у насекомых и млекопитающих. К отрицательным сторонам химической коммуникации можно отнести трудность быстрого изменения сигнала, а также трудность точного воспроизведения стандартного запаха. В связи с этим, большинство химических сигналов используется для передачи одиночных, относительно стабильных сообщений.

Многие млекопитающие маркируют территорию при помощи запаховых меток, часто концентрируя их на особых местах. Запах используется также для сообщений о состоянии самок млекопитающих в период размножения, сигнализируя об их готовности к встрече с самцом. Этот тип сигнала характерен также и для неоплодотворенных самок многих видов бабочек. При благоприятном ветре самцы могут улавливать такой запах за 4-5 км. Муравьи же применяют химические сигналы другого типа. Например, для сигнала тревоги ими используются летучие вещества, которые распространяются в радиусе 3-5 см, и в пределах минуты распадаются до уровня концентрации, лежащего ниже порога обнаружения. Если бы эти вещества были устойчивыми, то точная локализация источника непосредственной опасности была бы невозможной (О.Меннинг, 1982).

Поскольку обоняние человека (а соответственно, и способность к химической коммуникации) развито относительно слабо, то роль запахов в качестве коммуникативных сигналов у него невелика.

В большинстве случаев, коммуникативную функцию выполняют не собственные запахи человека, а специально создаваемые для коммуникативных целей (например, духи); запахи, связанные с предметом деятельности (шофер пахнет бензином, медсестра — хлоркой и т.п.).

Естественные запахи человека сохраняют определенную роль в сексуальной сфере. Известно также, что ряд заболеваний человека сопровождается соответствующим запахом, на чем строится, в частности, специальная система медицинской диагностики.

Пожалуй, из всех коммуникационных сигналов обонятельные сигналы других животных наименее доступны как восприятию со стороны человека, так и декодированию, интерпретации. Люди обычно ограничиваются дифференциацией естественных запахов на "приятные" и "неприятные".

Для человека большее значение в этом плане имеют скорее, запаховые сигналы растений, эволюционно предназначенные для привлечения насекомых-опылителей, наряду с которыми к растениям "привлекаются" также и люди.

Визуальный канал коммуникации. Связь при помощи зрительных сигналов характерна для позвоночных животных, а также головоногих моллюсков, т.е. для видов с хорошо развитым зрением. Характерно, что цветовое зрение универсально для всех групп животных, кроме млекопитающих, которые утратили его еще на ранней стадии филогенеза, когда их предки — ночные насекомоядные потеряли цветовосприятие, не дававшее им каких-либо преимуществ. (Исключение составляют лишь некоторые виды белок и приматы, сохранившие его.)

Несмотря на наличие цветового зрения, зрительная коммуникация у членистоногих распространена, в общем-то, нешироко. В качестве примера можно привести зрительные сигналы в демонстрациях ухаживания у бабочек, манящих крабов и особенно светлячков (в последнем случае они могут действовать на очень больших расстояниях, поскольку применяются ночью) (О.Меннинг, 1982).

Большую роль в коммуникации по визуальному каналу играют движения: жесты, позы и мимика. Исследователи поведения животных (В.П.Алексеев, 1984; Д.Дьюсбери, 1981; Д.Мак-Фарленд, 1988; О.Меннинг, 1982; Р.Хайнд, 1975; Р.Шовен, 1972 и др.) выделяют в качестве наиболее совершенной двигательной коммуникационной системы "танцы пчел", описанные лауреатом Нобелевской премии К.Фришем (1980). С помощью танцев после возвращения в улей пчелы передают  другим особям разнообразную информацию о расстоянии до взятки и направлении на нее.

У многих других, значительно более развитых животных, нет столь совершенной системы двигательной коммуникации, как у пчел, но у всех есть те или иные выразительные движения, несущие какую-то информацию. Причем у отдельных видов двигательная коммуникация играет в передаче сигналов главенствующую роль, а порой вообще является единственной.

Существенную роль играет двигательная коммуникация и у человека. Она, наряду с проксемической системой, регулирующей расстояние между партнерами и время контакта, и визуальным общением — "контактом глаз" (Г.М.Андреева, 1980), входит в сферу невербальной коммуникации человека. Невербальная коммуникация является неотъемлемой и немаловажной стороной взаимодействия людей. На основе интерпретации невербального поведения раскрывается внутренний мир партнера по общению, осуществляется формирование психологического содержания общения и совместной деятельности. Невербальное поведение оказывается не только знаком психических состояний человека, но и способом их развития и формирования (Э.Л.Мартинес, 1986).

Интересно, что даже морфологические особенности человека эволюционно связаны со спецификой его невербальной  коммуникации. По мнению Ч.Дарвина, отсутствие волос на значительной части лица человека (как, впрочем, и высших обезьян) привлекает внимание к глазам, мимике, играющим важнейшую роль при коммуникации.

Необходимо особо подчеркнуть, что невербальные сигналы партнера, воспринимаемые человеком, подлежат не просто декодированию (как это имеет место у животных), а творчески интерпретируются, причем эта интерпретация в значительной степени детерминирована культурно-историческими условиями (В.А.Лабунская, 1990).

Но тем не менее значение двигательной коммуникации ограничено как у многих животных, так и у человека, поскольку ведущую роль у них играет аудиальный канал. Рассматривая коммуникационные сигналы приматов, В.П.Алексеев констатирует, что даже у высших обезьян не выявлено "сколько-нибудь активной и имеющей самостоятельное значение двигательной коммуникации или даже сигнализации, за исключением обычных жестов угрозы, позы подчинения и т.д." (1984, с. 204). Анализируя роль двигательной коммуникации в процессе формирования человеческого языка, он приходит к выводу, что в филогенезе человека "как и у животных, двигательные сигналы занимали место сопутствующего явления по отношению к нарождающейся звуковой речи и складывающемуся языку" (там же, с. 206).

Но тем не менее при установлении контактов человека с различными животными (особенно ведущими групповой образ жизни) визуальный канал коммуникации оказывается основным. Это связано с тем, что у каждого вида ведущие способы коммуникации всегда являются наиболее специализированными и, соответственно, наименее доступными для декодирования другими: танцы пчел понятны только самим пчелам (и, пожалуй, еще Карлу Фришу). В то же время вспомогательные способы, которые являются менее совершенными для передачи различных необходимых нюансов сообщений, намного более доступны для понимания другими, поскольку они носят относительно универсальный характер. Мы отлично понимаем собаку, когда она "приветливо" виляет хвостом или "боязливо" поджимает хвост, показывает клыки, предупреждая о нападении, "жмурится от удовольствия", когда ее чешут за ухом, и т.д.

Я.Линблад (1983) отмечает, что для установления контактов с диким животным целесообразно имитировать их позы, движения, мимику. Конечно, при этом следует избегать телесных проявлений, которые этими животными могут восприниматься как агрессивные (пристальный взгляд в глаза, любые резкие, неожиданные движения, например, взмах рукой или быстрое изменение позы).

Особо следует упомянуть возможность человеком понимать цветовые сигналы животных. Так чередование ярких желтых и черных полос (оса) служит сигналом опасности. Интересно, что на транспорте и на производстве опасные зоны или детали, выступающие за габариты транспортного средства, принято окрашивать черно-желтыми полосами. Человек может любоваться развернутым ярким хвостом павлина точно также, как и самки павлина, для которых, собственно, это зрелище и предусмотрено.

Аудиальный канал коммуникации. Звуковые сигналы имеют ряд значительных преимуществ по сравнению с сигналами других коммуникационных каналов: "Звуки могут быть более дифференцированы, чем запахи, мгновенно воспринимаются, звуковая сигнализация не ограничена дневным временем как двигательная, наконец, звуки могут выражать гораздо более разнообразные эмоциональные состояния животного, и поэтому с этой точки зрения они информативно несравненно богаче других форм сигнализации" (В.П.Алексеев, 1984, с. 183). Звуковая коммуникация — наиболее универсальный тип коммуникации, широко распространенный, включенный в поведение практически на всех этапах развития животного мира и играющий в этом поведении громадную роль (Th.Sebeok, 1977).

Даже у насекомых, не говоря уже о более продвинутых в эволюционном отношении группах животных, акустические средства коммуникации занимают значительное место во взаимодействии особей и передаче информации об источниках пищи (Р.Д.Жантиев, 1975).

У рыб развитие подводной микрофонной техники также позволило открыть мир звуков. Более того, водная среда даже лучше воздушной приспособлена к распространению звуков, которые в ней затухают гораздо медленнее. Пейн и Мак-Вэй в своем исследовании горбатых китов установили, что их "песни" могут восприниматься другими китами за несколько сотен километров. Это рекорд дальности в коммуникации животных (О.Меннинг, 1982).

Пожалуй, только пресмыкающихся, а также хвостатых земноводных (тритоны, саламандры) можно отнести к "молчунам", причем у эволюционно ближайших к ним птиц и бесхвостых амфибий (лягушки, жабы) звуковая коммуникация, безусловно, занимает важнейшее место в поведении.

Наиболее интересно с точки зрения анализа звуковой сигнализации как основы, на которой возникла человеческая речь (В.П.Алексеев, 1984), рассмотреть социальное поведение приматов — низших и человекообразных обезьян.

 

У зеленой макаки было обнаружено существование 36 явно различающихся звуков. Из этого числа 23 могут быть идентифицированы в качестве различных сообщений для собратьев по виду. При этом удается различить определенные группы или классы звуковых сигналов (например, звуковые сигналы, означающие "воздушную тревогу" или предупреждение об опасности на поверхности земли; особенно выразительным вариантом является

"змеиная тревога").

Характерные звуковые образования, встречающиеся только в связи с определенными ситуациями, обнаружены и у шимпанзе. Например, "крики радости" при неожиданно обнаруженной пище представляют собой громкие вопли с высокими, энергичными повизгиваниями. От этих звуков резко отличаются звуки, предупреждающие о приближении врага. Они совершенно очевидно понимаются всеми животными, а их "значение" усваивается в онтогенезе чрезвычайно рано. Существуют звуки приветствия при встрече; предупреждающее об агрессивных намерениях рычание. Есть и крики, сорвавшейся с ветки или подвергшейся угрозе нападения особи, которые обычно привлекают внимание группы и инициируют целенаправленные спасательные акции. Четко отличаются друг от друга вопли, вызванные физической болью, страхом или горем. Известны призывные звуки, воодушевляющие других членов группы, например, при схватке с леопардом. Сильно дифференцированы также средства звуковой коммуникации между матерью и ребенком (Ф.Кликс, 1983).

Ряд исследователей считает, что коммуникативная вокализация высших приматов (шимпанзе) представляет собой, не основу для развития речевой деятельности человека, а систему развившуюся параллельно ей. "Данные об антропоидах... дают нам основание для предположения о том, что человеческая речь даже в ее самых простых и примитивных формах и человеческий язык возникли и развились как принципиально новые явления, несводимые даже ретроспективно к бедной звуками и смыслом коммуникативной вокализации животных, в том числе и человекообразных обезьян" (В.П.Алексеев, 1984, с. 194).

 

Существует основополагающее различие между врожденными поведенческими стереотипами выражения, свойственными животным, и человеческим языком как средством коммуникации, приобретенным в процессе научения в ходе онтогенеза и являющимся материализацией социального опыта. Фонетический строй, грамматические и синтаксические категории, лексическая безграничность принципиально отличают язык человека от любой врожденной системы коммуникации, какой бы сложной она не казалась на первый взгляд и как бы ни была она организована по существу.

Звуковые сигналы животных в значительной степени могут быть понятны человеку. Мы легко различаем, когда собака лает злобно, а когда лениво или жалобно скулит. (Точно также, собака отлично понимает, когда мы с ней ласково разговариваем, а когда сердимся, даже если нас и не видит.)

Особое значение звуковая коммуникация играет при установлении контактов с такими птицами, как попугаи, единственными существами, с которыми человек вообще способен "поговорить" на своем родном языке.

Издавна человек пытается влиять на поведение животных, имитируя их собственные звуковые сигналы как своим голосом, так и с помощью специальных приспособлений (манков). Достаточно вспомнить охоту на волков, когда разбежавшиеся волчата созываются к логову "голосом родителей", или охоту на уток с помощью различных утиных манков.

 

 4.4. Обучение обезьян использованию человеческой системы коммуникации

 

Исследования показали, что антропоиды (человекообразные обезьяны) способны формировать в деятельности понятийные структуры, категориально воспринимать соответствующие предметы и при этом практически реализовывать их значение. Однако, хотя живущие в естественных условиях антропоиды и используют в достаточно широких масштабах средства коммуникации, они не образуют наименования для вещей и классов объектов. Ф.Кликс констатирует, что "в истории психологии не было недостатка в опытах, задачей которых являлась попытка определить, насколько далеко они могут пойти в образовании и использовании звуковых форм для обозначения предметов при систематическом обучении" (1993, с. 99).

Так в начале 30-х годов шимпанзе по имени Гуа научилась понимать 95 слов и фраз, когда ей было 8 месяцев, что соответствует уровню лингвистического развития человеческого ребенка такого же возраста. Другая шимпанзе по имени Элли была обучена жестам, которые соответствовали определенным словам в языке глухонемых. Она была способна, услышав произнесенное слово, делать правильный знак.

Орангутан после нескольких лет обучения оказался способным произносить только два английских слова: "papa" и "сuр" (чашка), а шимпанзе Вики — "papa", "mama", "cup" и "up" (вверх). В обоих случаях обезьяны произносили слова очень нечетко, и стало очевидным, что у этих животных просто нет голосового аппарата, с помощью которого можно было бы воспроизводить звуки человеческой речи. Это было подтверждено специальными сравнительными анатомическими исследованиями (Д.Мак-Фарленд, 1988).

Таким образом, попытки языкового взаимодействия людей с обезьянами на основе аудиального канала оказались мало перспективными, поскольку он является ведущим, а следовательно, и достаточно специализированным и у тех, и у других, что крайне затрудняет понимание.

Как только стало ясно, что звуковая речь не является необходимой составляющей языка и что способность издавать звуки или отвечать на них не обязательно связана с ответом на вопрос: "Способны ли животные овладеть звуковым человеческим языком?" — открылся путь для исследования языка с помощью манипулирования зрительными символами. В СCCP в начале 50-х годов были предприняты попытки научить макаку-резуса (А.И.Уланова, 1950) и шимпанзе (Л.Я.Поляк, 1953) использовать разные положения ладони и пальцев в качестве знаков, выражающих требование определенного вида пищи. Наибольшую известность получили более современные и масштабные эксперименты с шимпанзе американских исследователей А. и Б.Гарднеров и Д.и А.Примаков.

Супруги Гарднер в течение ряда лет обучали шимпанзе Уошо языку глухонемых, в основе которого лежат определенные положения руки, направления пальцев и указания действий, в общей сложности образующие 55 фрагментов фигур. К шести годам Уошо освоила 132 знака и самостоятельно научилась комбинировать эти знаки в цепочки из 2-5 слов. Глухонемые знакомые Гарднеров могли безошибочно идентифицировать до 70 процентов жестов Уошо.

Супруги Примак научили шимпанзе по имени Сара читать и писать. Для этого использовались пластмассовые цветные жетоны различной формы, которые символизировали слова. Причем по своей конфигурации эти жетоны не напоминали те вещи, которые они символизировали. Они располагались на вертикальной магнитной доске, и Сара могла отвечать на вопросы, помещая на эту доску соответствующие фигуры. Сара освоила 120 пластмассовых символов, употребляла комбинации из нескольких символов.

Д.Румбо использовала для обучения шимпанзе Ланы компьютер и искусственную грамматику. Обезьяна научилась пользоваться клавиатурой компьютера, с помощью которой на экран выводились символы слов. Лана имела доступ к компьютеру в любое время дня. Группа шимпанзе впоследствии была обучена общаться друг с другом через компьютер. Кстати, Гарднеры также обучали нескольких шимпанзе общаться между собой на жестовом языке глухонемых и также достигли в этом некоторых успехов (Ю.Линден, 1981).

Эти и ряд других подобных экспериментов доказывают, что шимпанзе могут постичь смысл слов, что они на самом деле способны употреблять названия различных объектов.

Так, Уошо, например, усвоила также слово "Я", впервые увидев арбуз, она обозначила его "сладкий питье", лебедя — "вода птица", зубную щетку — "зубы чистить". Она могла нестись вскачь через поляну и во время бега сигнализировать Гарднерам рукой: "быстро".

Сара уверенно пользовалась не только символами конкретных предметов (когда она хотела яблоко, то разыскивала среди пластиковых фишек знак яблока и прикрепляла его к доске), но ею были усвоены также и родовые понятия. Незавершенное предложение: "... есть цвет яблоко?" — правильно дополнялось значком "красный". Аналогично обстояло дело с понятиями "форма" и "размер". Сара успешно усвоила "слова" для обозначения количества: "все", "не один", "один", "многие", отношения типа "если... то...", а также знак отрицания: "Красный не есть цвет банан". Глубину усвоенных семантических отношений подтверждает также овладение понятиями "одинаковое" и "различное", предлогами "на" и  "перед" и т.д.

Любопытно, что Уошо использовала знаки и сама по себе, когда играла одна, также как это делают дети, разговаривая сами с  собой во время игры.

Таким образом, можно констатировать, что попытки научить шимпанзе и других антропоидов различным типам человеческого языка имели определенный успех. Однако, вероятно, человекообразные обезьяны способны достичь в этом лишь уровня маленького ребенка. Д.Мак-Фарленд допускает, "что различие между человекообразными обезьянами и человеком — это всего лишь различие в интеллекте" (1988, с. 450).

Ф.Кликс констатирует: "В процессе научения у шимпанзе формируются средства коммуникации, шимпанзе обмениваются сигналами об опасности, пище, добыче, причем эти сигналы дифференцируются в зависимости от вида и качества объектов и ситуаций. С другой стороны, в ходе манипулирования, сенсомоторного обращения с предметами окружающего мира они образуют понятия, классифицируя множество объектов по их релевантным в отношении мотивов и способов поведения свойствам. Но шимпанзе не объединяют то и другое. Коммуникация остается привязанной к сиюминутному состоянию, положению, локальному событию. Мысленные структуры, к построению которых они, несомненно, способны, не находят отражения в коммуникативных сигналах. В противном случае можно было бы говорить о наличии языка в смысле системы знаков, используемой в целях коммуникации. Но как раз этого функционального использования знаковых систем у них нет. Они актуализируют в памяти знание о том, как выглядит "удочка" для термитов, они находят заготовку, обрабатывают ее, потом достаточно умело орудуют руками, переглядываются, молодые животные подражают этому. Каждый "знает", но ни один не может сказать "это палка для термитов" или просто "сорви ветку." Сара в экспериментах Д.Примака доказывала, что шимпанзе могут этому научиться. Необходимый для этого когнитивный потенциал у них существует, однако отсутствует решающий толчок, объединяющий мышление и речь в единое целое" (1983, с. 104). Таким стимулом для подобного объединения, по мнению многих ученых, является общественная потребность в кооперации, предопределившая специфический путь эволюций человека.

 

 4.5. Сравнение коммуникационных систем человека и животных с точки

зрения лингвистики

 

Сравнительный анализ коммуникационных систем некоторых животных и человека с позиций лингвистики был проведен Р.Футсом и Ч.Хоккетом (см. Ю.Линден, 1981). Он строился на основе семи ключевых свойств языка, выделенных Ч.Хоккетом, который предлагал таким образом показать, какие характеристики языка присущи только человеку.

Наряду с общением человека, для анализа использовались коммуникационные системы пчелы, рыбы колюшки, серебристой чайки, гиббона и "обученных" шимпанзе. Эти животные были выбраны по двум причинам: во-первых, они демонстрируют разнообразие способов коммуникации, а во-вторых, их коммуникационные системы относительно хорошо изучены.

Когда пчела обнаруживает источник пыльцы, она возвращается в улей и танцем сообщает остальным пчелам о местоположении источника корма и его количестве. Самцы и самки колюшки сообщают о готовности приступить к размножению путем изменения своей окраски и форм тела. Птенцы серебристой чайки побуждают родителей кормить их, делая клюющие движения в направлении родительского клюва. В сообществе гиббонов существует система криков, оповещающих о различных опасностях и общих потребностях. Ч.Хоккет полагает, что в каждой из этих коммуникационных систем присутствует по меньшей мере одно из выделенных им ключевых свойств языка. Кратко рассмотрим эти свойства.

1. Структурная двойственность.  Человеческий язык обладает одновременно звуковой (фонологической) и смысловой (грамматической) организацией. Вместо того, чтобы для каждого сообщения использовать отдельный сигнал, человеческая речь строится из конечного числа звуков или фонем, комбинации которых, позволяют передавать самые разнообразные сообщения.

2. Продуктивность. Живое существо способно создавать и понимать бесконечное число сообщений, составленных из конечного числа имеющих смысл единиц. Ч.Хоккет считает, что именно продуктивность делает возможной аналогию.

3. Произвольность. Произвольность дает возможность построения конструкций, позволяющих делать абстрактные описания. Ч.Хоккет по этому поводу остроумно замечает, что люди могут разговаривать о чем угодно, а пчелы — только о нектаре.

4. Взаимозаменяемость. Любой организм, способный посылать сообщения, должен быть способен и принимать их. Например, когда самка колюшки раздувает брюшко, она стимулирует самца к брачному ритуальному поведению, но их роли поменяться не могут, взаимозаменяемость отсутствует.

5. Специализация. Коммуникационное поведение специализировано, если ответное поведение не связано непосредственно с физическими следствиями, полученного сообщения. То есть общение специализировано в тех случаях, когда животное лишь сообщает что-то, но не действует непосредственно.

6. Перемещаемость. Сообщение является перемещаемым в той степени, в какой предмет сообщения и его результаты удалены во времени и пространстве от источника сообщения.

7. Культурная преемственность. Опыт, накопленный отдельным индивидом, может повлиять на всю культуру даже на протяжении жизни одного поколения. При отсутствии культурной преемственности природе, чтобы отделить приспособленных от неприспособленных, требуются тысячелетия. Ч.Хоккет  рассматривает культурную преемственность как основное свойство общения людей.

Проведенный Ч.Хоккетом анализ коммуникационных систем пчелы, колюшки, серебристой чайки, гиббона и человека, с добавлением анализа Р.Футса коммуникационных систем обученных шимпанзе может  быть представлен следующим образом (Таб.6).

 

Таблица 6

Сравнительный анализ различных коммуникационных систем

с точки зрения лингвистики (по Ч.Хоккету и Р Футсу)

 

 

ключевые свойства языка

 

танцы пчел

брачное поведение колюшки

забота о потомстве серебрис-той чайки

 

крики гиббонов

 

обученные шимпанзе

 

язык человека

двойственность

нет (?)

нет

нет

нет

есть

есть

продуктивность

есть

нет

нет

нет

есть

есть

произвольность

слабая

нет

нет

слабая

есть

большая

взаимозаменяемость

есть

нет

нет

есть

есть

есть

специализация

есть

некоторая

?

есть

есть

есть

перемещаемость

есть

нет

нет

нет

есть

есть

преемственность

нет

нет

нет

нет (?)

есть

есть

 

Таким образом, можно констатировать, что естественные коммуникационные системы животных сильно различаются между собой с точки зрения лингвистического анализа. В частности — по описанным параметрам — коммуникация пчел представляется достаточно сложной, а колюшки и чайки — очень простой. После обучения шимпанзе определенным системам коммуникации человека у них можно зафиксировать наличие всех рассматриваемых свойств языка, что, с определенными оговорками, в общем-то, признается и научными оппонентами Р.Футса (Ю.Линден, 1981).

 

Сравнительный психологический и этологический анализ (хотя и весьма фрагментарный) систем коммуникации животных и человека, позволяет сформулировать некоторые выводы.

Во-первых, специфика коммуникационных систем различных живых существ обусловлена, в первую очередь, экологическими факторами, то есть особенностями морфологического и анатомического строения организмов, физическими условиями среды обитания и социальной организацией.

Во-вторых, как внешнее, так и глубинное сходство различных коммуникационных систем предопределено общими принципами коммуникационной целесообразности, эволюционно закрепленными естественным отбором.

В-третьих, разделение коммуникационных систем на "высшие" и "низшие" зачастую является выражением антропоцентрического мировоззрения самих исследователей, не всегда ориентированных на такой критерий как экологическая целесообразность соответствующего коммуникационного поведения. "Высший уровень" — если похоже на "наш человеческий язык", "низший" — если нет.

В-четвертых, коммуникационная система человека качественно отличается по своей сложности и полифункциональности от коммуникационных систем животных. При этом в ней присутствует большое количество невербальных компонентов, идентичных, либо сопоставимых, с аналогичными компонентами коммуникации животных. "При всей своей специфически человеческой, социальной природе общение формировалось, опираясь на выработанные в животном мире формы взаимодействия, коммуникации, связи индивидов и популяций" (М.С.Каган, 1988, с. 174).

И наконец, в-пятых, "языковой барьер" между человеком и животными не является столь радикальным, как это часто заявляется: они действительно способны понимать друг друга — причем, в буквальном, а не переносном смысле! — благодаря тому, что их коммуникативные системы в определенных случаях перекрываются.

Данное положение имеет важнейшее значение в мировоззренческом плане, способствует формированию синкретичного восприятия мира, гармонии с живыми существами, партнерской позиции по отношению к ним.

Как будет показано нами при рассмотрении системы психологических механизмов развития субъективного отношения к природе (в Части V), именно комплиментарность коммуникационных систем человека и тех или иных живых существ, обеспечивающая возможность общения с ними (в строгом психологическом смысле этого термина!), является важным фактором, определяющим характер развития субъективного отношения к этим существам. В процессе коммуникативного взаимодействия актуализируются такие важнейшие механизмы развития субъектно-этического типа отношения как эмпатия, идентификация, рефлексия, субъектификация, которые проявляются, прежде всего, по отношению к тем живым существам, с которыми человек может вступить в процесс общения, сопровождаемый соответствующим уровнем взаимопонимания.

Кроме того, свойственный современному мировоззрению антропоцентризм (см. Часть III) обусловливает возможность развития субъектно-этического отношения прежде всего к тем живым существам, которые обладают высоким уровнем интеллектуального развития и сложной социальной организацией, проявляющимся в большой степени в сфере коммуникационных способностей. Характерно, что по результатам опроса, проведенного Британским телевидением среди 12 тысяч детей, 97 % из них назвали в качестве своих любимых животных представителей класса млекопитающих (на первом месте — шимпанзе, на втором — мартышки), только 1,6 % — птиц, 1 % — пресмыкающихся, 0,1 % — рыб и различных беспозвоночных, 0,05 % — земноводных (А.Гиляров, 1997).

С этой точки зрения, представление людей о «языке животных», комплиментарном человеческому, также является, своего рода, природоохранным фактором, влияющим на выбор людьми стратегий своего поведения по отношению к миру природы.



2004:04:12
Обсуждение [0]


Источник: 224. Ясвин В.А. Психология отношения к природе. – М., 2000