Поиск по сайту




Пишите нам: info@ethology.ru

Follow etholog on Twitter

Система Orphus

Новости
Библиотека
Видео
Разное
Кросс-культурный метод
Старые форумы
Рекомендуем
Не в тему

18 февраля 2019 года (понедельник) в 19:30
В центре "Архэ-Лайт" (Москва)

Состоится лекция «Инстинкты человека»

Подробности

список статей


Отзывы на книгу В. Дольника «Непослушное дитя биосферы»

Александр Марков, палеонтолог и популяризатор науки, доктор биолог.н., ведущий научный сотрудник Лаборатории высших беспозвоночных Палеонтологического института РАН, создатель и автор сайта "Проблемы эволюции":

По поводу книги В. Дольника много разных мнений, одни хвалят, другие ругают? Не могли бы Вы пояснить, почему вокруг этой книги идет такая дискуссия?

Действительно, в этом отношении эта книга – очень необычная. Про нее высказывают полярные точки зрения. Я, как Вы может быть знаете, веду научно-популярные программы на Радио «Свобода» и когда к нам приходят в качестве экспертов антрополог, психолог или этолог, в общем человек, занимающийся какими-то близкими научными темами, я его обязательно спрашиваю, как они относятся к книге Дольника. Очень забавно слышать, насколько полярные точки зрения высказываются.

Люди, которые профессионально занимаются этологией, скажем, этологией человека или животных или генетикой поведения, они чаще всего, отрицательно высказываются о Дольнике. Звучат два основных упрека: один – менее существенный, что он часто излагает мысли, в основном чужие, восходящие к Лоренцу, но так, как будто это он сам придумал. А второй упрек – более глобальный, он заключается в том, что Дольник не делает различий между научно подтвержденными фактами и своими фантазиями. Т.е. в принципе найти сходство между поведением обезьяны и человека это еще не значит, что мы доказали, что данное поведение у человека является инстинктивным и уходит в далекое прошлое, возникло в результате эволюции. Потому что сходство в поведении могло возникнуть и по многим другим причинам. Оно может быть инстинктивным у обезьяны, но совершенно не инстинктивным и не имеющим никаких генетических основ у человека, а просто возникшим в сходной ситуации, в результате обучения или опыта. Короче говоря, сходство поведения еще не является доказательством.

Чтобы прийти к таким выводам об эволюционных-инстинктивных корнях очень многих аспектов человеческого поведения нужно проводить колоссальную работу. Дольник обычно просто пишет: вот смотрите, как похоже: сорока собирает блестящие штучки и мы любим ходить по пляжу, собирать камушки. Это значит, что у нас инстинкт собирателя. А этологи говорят, что нужно 20 лет проводить эксперименты, чтобы доказать эту фразу, которую Дольник просто берет и пишет. Это возмущает профессиональных этологов.

С другой стороны, люди, которые несколько дальше по своей тематике от этих вещей, обычно книгой В. Дольника восхищаются, потому что она, по их мнению, открывает глаза, она относится к числу книг, которые сдергивают пелену с глаз, которые дают новый взгляд на мир. Пусть какие-то конкретные вещи, которые там написаны, ошибочны, где-то Дольник наверняка «привирает». Я вот, например, совершенно не согласен с некоторыми положениями в его книге.

Пусть он где-то забывает сослаться на авторитеты, пусть он дает волю своей фантазии, но он пробуждает у читателя интерес к этой теме, к эволюционным корням человеческого мышления, поведения, человеческой психики. Он заставляет человека по-новому взглянуть на самого себя. Это – замечательное свойство книги, чего можно желать от каждой научно-популярной книги. При всем при том, что я считаю, что по конкретным утверждениям Дольник, возможно, ошибается на 70%.

Не многовато ли?

Но сам его подход правильный и это важнее. И то, что я сказал раньше, важно – пробуждение интереса и открытие глаз. У меня сейчас сын стал интересоваться психологией, поведением, я ему дал книгу Дольника, зная, что там многое неправильно. Тем не менее, книга произвела на него колоссальное впечатление. Я ему сказал главное, что не надо там написанное принимать на 100% за истину в последней инстанции, но ребенок сразу этим загорелся и поступил на биофак МГУ. Он хочет идти на кафедру высшей нервной деятельности, заниматься мозгом, поведением. Т.е. эта книга очень хорошая как популярная книга о науке. Она достигает своей цели, она пробуждает интерес и открывает человеку глаза.

Видели ли Вы какие-то другие книги из списка «Просветителя», можете прокомментировать?

Нет, больше ничего из этого списка не читал.

* *  *

Кирилл Еськов, палеонтолог, кандидат биологических наук, старший научный сотрудник Палеонтологического института РАН, вице-президент Евразийского Арахнологического Общества, писатель, публицист:

По поводу книги Дольника много разных мнений, одни хвалят, другие ругают. Не могли бы Вы пояснить, почему вокруг этой книги идет такая дискуссия?

Дискуссии, на мой взгляд, нет, потому что книга Дольника – очень старая и считается классической, её многие читали и она многим нравится. Просто кое-кто говорит, что основные положения в этой книге следуют из классических работ К. Лоренца. Но я не считаю, что это отрицательная характеристика. Мне книга Дольника очень нравится, и я за нее болею.

Видите ли Вы в ней какие-то неточности, ошибки, как палеонтолог?

Нет, не знаю.

Вам кажется, что там всё соответствует научной фактуре?

У него есть некоторое число его собственных заключений. Есть вещи не вполне проверенные, но они достаточно интересны.

Вы читали какие-то другие книги из списка «Просветителя», можете порекомендовать, поругать или похвалить?

Нет, ничего кроме книги Дольника не читал. Считаю, что книга Дольника классическая, давно уже издана и нашла своего читателя, и хорошо бы ей за выслугу лет вручить премию.

За последние два года Вам понравились какие-то другие научно-популярные книги, не вошедшие в список «Просветителя»?

Что-то было забавное по антропологии. Сейчас я посмотрю… (ищет) .. Да, вот. Это книга Льва Шильника «Разумное животное. Пикник маргинала на обочине эволюции» (Энас, 2007). Забавная, мне понравилась. Она мне представляется хорошим образцом научно-популярной литературы.

* * *

Алексей Куприянов, историк науки, канд. биолог. н., доцент каф. гуманитарных наук Государственного университета -- Высшей школы экономики в Санкт-Петербурге, обозреватель отдела "Передовая наука" Полит.ру:  

Я считаю, что книга В.Р. Дольника «Непослушное дитя биосферы», безусловно, вредная, её дальнейшее бездумное тиражирование и популяризация наносят прямой ущерб как самой науке, так и тому, что называют public understanding of science, а то, что она оказалась в коротком листе премии «Просветитель», не говорит ничего хорошего о состоянии российской научно-популярной литературы.

Хорошо понимаю, что сейчас в меня полетят камни тех, кто полагает, что Дольник пробудил интерес к этологии в России, что благодаря этой книге сформировалось целое сообщество людей, интересующихся проблемами этологии и т. п., но останусь при своем мнении. Добавлю лишь, что мне остается только пожалеть, что это сообщество не сформировалось благодаря чтению, например, Тинбергена, Фриша или Шовена.

Попробую пояснить свою мысль о вредоносности книги. Основных проблем, которые я вижу, – три.

Во-первых, книга написана в области, далеко выходящей за пределы непосредственных исследовательских интересов её автора. При этом ссылки на каких-либо иных исследователей в книге придется искать долго и упорно. Их можно найти (чаще всего – на Лоренца), но до обидного мало. Я понимаю, что формат статей в журнале «Знание-сила» не позволял приводить ссылки на литературу, но при переработке в книгу это можно было бы хоть как-то поправить, тем более, за несколько переизданий? Хотя бы в отношении большого количества заимствованных иллюстраций?

В результате, мы имеем всезнающего автора, который просто уведомляет нас безо всяких сомнений о том, как все устроено «на самом деле», совершенно не утруждая себя ни вопросами о достоверности сообщаемых им сведений, ни доказательной стороной вопроса, ни проблемами научного поиска. Это едва ли не худший формат популяризации науки, превращающий её из живого поиска истины в догматическое изложение «готового знания», источники которого совершенно неведомы читателю.

Вторая проблема органично связана с первой. С первых же строк В.Р. превращает этологию в науку счастливых догадок. Что это мы коллекционируем марки? Так это же древняя врожденная программа поведения, потому что наши предки были собирателями. Почему вожди африканских племен рядятся в шкуры леопардов? И это – врожденное, потому что наши предки-обезьяны боялись леопарда. И так далее, за что ни возьмись. Этот спекулятивный стиль рассуждений необычайно заразителен.

Мне уже попадались студенты-биологи (и даже университетские преподаватели), которые вслед за В. Р. увлеченно предавались гаданию на кофейной гуще поверхностных аналогий безо всяких попыток критически осмыслить проблему возможности обосновать такие рассуждения хоть чем-то, кроме этой самой поверхностной аналогии и предполагаемого наличия наследственных поведенческих программ. Хорошо еще, что они сами не занимаются и не собираются заниматься этологией профессионально.

И здесь мы плавно переходим к третьей проблеме. Для тех, кто знаком с литературой по этологии, не будет новостью, что у человека, как и у близких к нему современных приматов, вообще нет «инстинктов» (не говорю даже о проблематичности самого понятия «инстинкта» и в приложении к остальным животным). Большая часть того, что описано у В. Р. как следование врожденным поведенческим программам, достигается исключительно социализацией и научением в течение жизни на основе действительно наследственной (но и то нуждающейся в тренировке) рациональности – способности к распознаванию пространственно-временных упорядоченностей (которая вообще свойственна не только человеку) и установлению простейших гипотез о причинно-следственных связях.

К действительно врожденным поведенческим реакциям у человека относится некоторое количество довольно простых рефлексов, хорошо известных тем, кто хотя бы раз наблюдал за новорожденными детьми, но из них сложные формы социального поведения не сложишь. Не случайно в книге почти не обсуждаются результаты экспериментов Гарри Харлоу с выращиванием изолированных детенышей макак-резусов. Где как не здесь могли бы проявиться наследственные программы, не замутненные культурными наслоениями?

Печальный результат этих экспериментов – в том, что наследственных программ, которые сами собой обеспечили бы даже такую важную вещь, как продолжение рода, нет даже у макак-резусов, и без социализации они обречены на погибель. Если исключить из книги В.Р. все счастливые догадки об инстинктивной природе тех или иных действий человека – что увлекательного останется в ней?

Одна из глав книги В. Р. называется "Прогулки по запретным садам гуманитариев". Собственно, так можно было бы назвать и всю книгу, однако с тем же (если не большим) успехом гуманитарии могли бы прогуляться по собственным запретным садам В.Р. Уши его политической программы – здоровый сексизм советского диссидента – торчат из-за каждого дерева. Подчиненное положение женщин в обществе естественно, потому не безобразно; диктатура – наиболее непосредственное проявление все тех же наследственных программ поведения – скотство, поскольку получается как бы сама собой; построенный на инстинктах реальный социализм экономически безнадежен; а вот над настоящей демократией надо работать. Тут бы выбрать что-то одно: либо бороться и с диктатурой, и с поражением женщин в правах как с проявлениями скотства, либо славить и то, и другое как следование зову природы.

Тем более обидно за гуманитариев, попадающих под очарование книги В.Р. (видел и таких – вполне серьезные академические историки, например). Вместо того, чтобы прочитать хотя бы одну обзорную монографию по приматологии, они слепо доверяют популярной смеси неизвестно как и кем полученных сведений о том, «как все обстоит на самом деле» и счастливых догадок, полагая, что наконец-то нашли ответы на все проклятые вопросы социальных наук. Куда в этот момент девается весь положенный ученым организованный скептицизм?

При всем при этом, у книги В. Р. Дольника нельзя отнять определенных достоинств. Она написана увлекательно и хорошим языком, неплохо иллюстрирована. Возможно, она хорошо смотрелась бы тогда, когда замышлялась – в 1960-70-е., по следам более честной и бесхитростной «Голой обезьяны» Десмонда Морриса. Сейчас хотелось бы видеть популярные книги, написанные в менее «легком» жанре. Хорошо бы, если бы читатели узнавали из них, что наука состоит не из одних лишь счастливых догадок и поисков поверхностных аналогий в мутной воде непроясненных понятий, а из выдвижения гипотез и тонкой кропотливой работы по их критике и проверке.



2009:11:03